Яндекс.Метрика

Верхне-Джулатский серп

Разместил , 11 Апр.2015 / Нет комментариев

Верхне-Джулатский серп (рис. 3, 1) найден во время наших раскопок 1962 г. в верхнем слое и может быть датирован XIII веком. Серп слабо изогнут. Конец, к которому крепится рукоять, загнут вверх в виде шипа. Длина серпа 30,3 см, ширина лезвия около 2 сан-тиметров. „
Серп из городища Адиюх (рис. 3, 2) в отличие от джулатского круто изогнут и имеет на конце рукояти точно такой же шип. Т. М. Минаева не приводит размеров серпа, но указывает, что он малень¬кий и поэтому малопроизводительный (ср. с серпами Камунты), что не гармонирует с плугом, снабженным череслом.
В Государственном историческом музее хранится массивный серп из Донифарса. Точное происхождение его неизвестно, поэтому нет возможности определить сколько-нибудь доказательную его да-тировку. В целом орудие имеет средневековый облик (рис. 3, 3) — с сильно изогнутым лезвием и сквозным железным стержнем для крепления рукояти. Длина 24 см (конец сломан), ширина лезвия в среднем 3,3—3,5 см. Ориентировочно серп можно связать с группой позднеаланских памятников Донифарса (позже X в.).
Серп Пятигорского музея краеведения (рис. 3, 4) относится к числу случайных и к тому же беспаспортных находок, как и серп из Донифарса. Но его раннесредневековый облик не вызывает особых сомнений, почему мы и решаемся включить его в настоящий раздел. Пятигорский серп очень близок по конфигурации и способу крепле¬ния рукояти джулатскому, но конец рабочей части более круто изог¬нут. Шипы на противоположном конце обоих серпов одинаковы. На лезвии пятигорского серпа заметны зазубрины. Длина орудия по пря¬мой от конца 20,5 см, ширина рабочей части 2,20 сантиметра.
Характерно, что ни одйн из серпов не имеет черенка для насада рукояти. На территории Восточной Европы, напротив, были распро-странены средневековые серпы с черенками.
Фрагменты серпов из Нижнего Архыза (наши раскопки 1962 г.), Харха (раскопки Д. Я. Самоквасова), Змейской (раскопки С. С. Кус- саевой в 1953 г.) и «Катыхинской» балки (хранится в Кисловод¬ском народном музее, рис. 3, 5—6) дают некоторый дополнительный материал. Наиболее интересны серпы из станицы Змейской и «Ка-тыхинской» балки, имеющие на концах такие же отогнутые вбок шипы, как это было выше отмечено для серпов из городищ Верхний Джулат, Адиюх и серпа Пятигорского музея. Судя по имеющимся немногочисленным материалам, шипы, служившие для крепления ру-чек, характерны для аланских серпов X—XIII вв.
Очень близкие аналогии описанным аланским серпам по форме и размерам три серпа из Маяцкого городища VIII—X вв. (салтов- ская аланская культура), опубликованные П. Д. Либеровым . То же можно сказать и относительно серпов из Правобережного и Цимлян¬ского городищ на р. Дон. Между прочим, издавший их И. И. Ля- пушкин, как и Т. М. Минаева, отмечает несовершенство серпов и кос по сравнению с пахотными орудиями . Сходство наблюдается не только в размерах серпов, не превышающих 30 см, но и в конфигу¬рации лезвий, приближающихся иногда к форме косы-горбуши.
Косы на территории исторической Алании пока не найдены, но сомневаться в их существовании нет никаких оснований. Вспомним сообщение доминиканца Юлиана о том, что аланы сообща косят. В. И. Абаев указывает, что у абхазов, абазин, кабардинцев, чувашей и некоторых Других народов название косы сходно и является произ-водным от осетинского глагола «бить», «сечь». По мнению В. И. Абаева, это слово можно считать аланским по происхождению . На¬до думать, что аланские косы относились к типу кос-горбуш, очень распространенных в раннем средневековье.
Широко распространены на аланских поселениях и городищах каменные жернова, характеризующие еще один производственно-зем-ледельческий процесс — помол зерна. Целых Жерновов и их фраг-ментов на городищах VIII—XIII вв. в настоящее время можно на-считать сотни. Это самый массовый земледельческий инвентарь, одинаково хорошо представленный во всех районах Алании. Здесь нет ни возможности, ни необходимости рассматривать каждую из этих находок. Дадим их краткое общее описание.
Как правило, жернова состоят из двух дисков, имеющих диа¬метр в среднем до 50 см, с плотно прилегающими плоскими рабо¬чими поверхностями. Нижний диск (постав) закреплялся неподвиж¬но, верхний (бегун) вращался на металлической оси, для чего в цент¬ре дисков делалось круглое отверстие диаметром 4—5 см. Вращение производилось вручную при помощи деревянной ручки, вставляв¬шейся в сквозное отверстие или выемку у края верхнего диска. Не¬которые жернова у центрального отверстия имеют прямоугольные выемки, в которые вставлялись железные втулки-порхлицы. Зерно сыпалось в центральное отверстие, иногда для удобства окруженное рельефным валиком. Рабочие плоские поверхности дисков обычно гладкие и даже отшлифованные в результате длительного употреб¬ления, но Т. М. Минаева на городище Адиюх нашла жернова, име¬ющие густые насечки на плоскостях. Насечки делались для повыше¬ния эффективности орудия, т. к. шероховатые поверхности лучше размалывали зерно. Изготовлялись жернова из известняка, различ¬ных видов песчаника, ракушечника, андезита, гранита, зачастую от¬сутствовавших на месте .
Т. М. Минаева из массы жерновов городища Адиюх выделяет группу маленьких жерновов (диаметром до 30—32 см), очевидно, служивших для обработки проса на крупу. Это вполне возможно, если учесть распространенность проса в Алании, о чем свидетель¬ствуют уже приводившиеся письменные источники. Типологически эти жернова ничем не отличаются от больших, размалывающих пше¬ницу, рожь, ячмень.
Довольно часто в аланских городищах встречаются каменные ступки для измельчения зерна в крупу. Две такие ступки найдены на городище Адиюх, две — на городище Гиляч (в верхнем слое IX— XI вв.), четыре — в наших раскопках Нижне-Архызского городища в 1963—1968 гг., одна — на городище Багул-Сырт в Кабардино-Бал-карии, одна — на городище Дур-Дур I у фермы колхоза им. Легей- до, две—на городище Дур-Дур III (рис. 2, 3—4), две — на городи¬ще у сел. Кора-Урсдон (при слиянии рек Скуммидон и Сауардон, Северо-Осетинская АССР). Прекрасно сохранившаяся ступка при¬везена В. И. Марковиным в сентябре 1965 г. с селища аланского времени из окрестностей с. Кадгарон (хранится в Северо-Осетинском музее краеведения).
До войны в музее г. Карачаевска хранились три каменные ступ¬ки высотой до 45 см и каменный пест. Такими пестами производи¬лось измельчение зерна в крупу. Образцы подобных пестов из горо¬дищ Адиюх и Байтал-Чапкан опубликованы Т. М. Минаевой . Ка¬менный пест найден и нами при раскопках Нижне-Архызского горо¬дища в 1963 г., причем он лежал внутри помещения около каменной ступы, выдолбленной в плоской плите. Нижние концы пестов обычно имеют заметные следы работы.
Подобно ручным мельницам каменные ступки, снабженные ка-менными или деревянными пестами, известны в кавказской этногра¬фии вплоть до XX века, вновь обнаруживая поразительную устойчи¬вость и консервативность орудий, связанных у горцев Кавказа с сельскохозяйственным производством.
Наряду с жерновами и ступками в домашнем хозяйстве алан широко употреблялись и архаичные каменные зернотерки, прототи¬пы коих встречаются еще в культурах эпохи энеолита.
Это обычно плоский камень из тех же пород, что и жернова. Ра-бочая поверхность из-за постоянного трения в средней части стира-ется, почему орудие и приобретает ладьевидный профиль. Размель-чение зерна производилось верхним плоским камнем-терочником вручную и было малопроизводительным. Тем не менее зернотерки употреблялись довольно интенсивно, о чем можно судить по вогну-тости рабочей поверхности по продольной оси. В качестве характер-ного образца приводим зернотерку из аланского городища Багул- Сырт у с. Нижний Чегем (раскопки П. Г. Акритаса, рис. 2, 5).
После уборки урожая зерно хранилось в специальных зерновых ямах, обнаруженных почти на всех городищах и поселениях. Зер¬новые ямы по своему профилю делятся на два вида: колоколовидные и цилиндрические, причем первые встречаются чаще. Устье колоко-ловидной ямы уже дна, у цилиндрических ям устье и дно имеют рав-ный диаметр. В зависимости от местных условий зерновые ямы вы-капывались в грунте и обмазывались изнутри глиной (Змейское по-селение, городища Хамидия, Нижний Джулат,/ Верхний Джулат, Адиюх), выкладывались камнем (Адиюх) или выдалбливались в скале (Рим-гора, Клин-яр, Адиюх).
Обычно зерновые ямы группируются вокруг жилищ; иногда в виде погреба внутри жилища (городище VIII—XII вв. у с. Хамидия Кабардино-Балкарской АССР, раскопки И. М. Чеченова). В разме¬рах ям никакого стандарта нет — глубина их колеблется от 0,5 м (Змейское поселение X—XII вв., раскопки В. Б. Деопик) до 2,5м — такая яма была зачищена нами в сентябре 1964 года на Киевском городище VIII—XII вв. против города Моздока, на правом берегу Терека. Диаметр дна этой ямы был равен 2 м. Рядом с ямой зачище¬ны остатки турлучного дома типа полуземлянки.
Количество ям на поселениях велико. Например, на Змейском поселении на вскрытой площади 208 кв. м расчищено 36 ям; десятки ям выявила О. В. Милорадович на Верхнем Джулате; И. М. Чече¬нов на городище Хамидия расчистил 27 зерновых ям. Судя по рас¬копкам И. М. Чеченова, такая же картина намечается на другом го¬родище в среднем течении Терека — Нижнем Джулате у пос. Май¬ский. Здесь на площади около 100 кв. м обнаружено 15 зерновых ям цилиндрической формы.
Конечно, ямы часто рушились, оседали, вырывались вновь, иног-да перекрывая друг друга, но факт их массовости не подлежит ни-какому сомнению. Это красноречиво говорит о больших количествах получаемого и хранимого зерна. Подсчитано, что в зерновой яме глубиной 2,0—2,5 м при диаметре дна около 2 м помещалось 3,5— 4 кубических метра зерна . Отсюда можно получить представление о значительных масштабах ежегодных зерновых запасов в аланских хозяйствах.
Наряду с зерновыми ямами в рассматриваемое время в Алании существовали и надземные зернохранилища. Хронологически наи-более ранние следы подобного зернохранилища обнаружены Б. Е. Деген-Ковалевским на аланском поселении № 2 у с. Заюково в Ка-бардино-Балкарии. Это каменная вымостка размером 1,2X0,9 м, окру-женная каменной стеной. Б. Е. Деген-Ковалевский сопоставляет ее с позднейшими «сапетками», но плетенными из прутьев и обмазан¬ными глиной . Заюковское поселение автор раскопок относит к VI — VIII вв., но мы уже отмечали, что верхняя дата может быть уточнена как X—XII в.
Т. М. Минаева на основании некоторых косвенных соображений высказывает предположение о существовании на городище Адиюх в период позже X века плетеных амбаров и клетей для хранения зер¬на, типа «сапеток», хорошо известных по этнографическим материа¬лам.
На том же городище Адиюх было обнаружено помещение, где производился размол зерна («мельница»), и в помещении — сгорев¬шая корзина с зерном .
О. В. Милорадович на городище Верхний Джулат в 1961 г. обна-ружила остатки каменного жилого дома XIII века, рядом с которым открыты остатки сгоревшей деревянной кладовой. Внутри кладовой выявлены следы кленовой кадушки, заполненной зерном. Около кла-довой найден железный замок, которым она запиралась.
Очень интересная находка была сделана моздокским краеведом А. Б. Соколом на Киевском городище около г. Моздока в 1949 г. В срезе культурного слоя он нашел полуистлевший кожаный мешок со слежавшейся мукой светло-серого цвета. То, что это действительно мука, подтвердил анализ, выполненный в лаборатории Моздокского
хлебозавода . Мешок, вероятно, лежал в надземной кладовой, так как следов ямы около него не было отмечено.
Во время наших раскопок Нижне-Архызского городища X— XIII вв. не было обнаружено ни одной зерновой ямы, что можно объяснить тем,, что зерно хранилось в специальных хозяйственных помещениях. Некоторые хозяйственные постройки, исследованы, но самих зерен пока найти не удалось.
Из приводившихся выше письменных источников вытекает, что наиболее популярными культурами были просо и пшеница. Архео-логия подтверждает эти сведения письменных источников. Наиболее часты и характерны находки проса—традиционной культуры сарма-тов, широко распространенной в Северном Причерноморье еще с ан-тичной эпохи.
В аланском поселении IV—V вв. в балке Тамгацик (в Карачае¬во-Черкесской АО) Е. П. Алексеевой исследовано несколько камен¬ных построек, в которых были найдены жернова, зернотерки, ступа, песты. Но примечательно в этом памятнике раннеаланского времени то, что в двух помещениях собрано около четырех ведер проса.
Есть все основания считать, что в более позднее время просо продолжало сохранять значение ведущей культуры. По наблюдени¬ям Т. М. Минаевой, просо было главным культивируемым злаком на Адиюхском городище VII—XII вв.
Из других находок проса отметим наиболее достоверные. В 1949 г. А. Б. Сокол в срезе культурного слоя Киевского городища VIII—XII вв. обнаружил глиняную миску с обуглившимся просом.
Зерна проса были найдены О. В. Милорадович в 1961 г. на горо-дище Верхний Джулат.
Комок обгоревшего проса найден нами в срезе культурного слоя Октябрьского городища (Моздокский район Северо-Осетинской АССР). Он лежал в яме, заполненной углем и золой, т. е. отходами кухни и, судя по этому, представлял сгоревшую и выброшенную кашу.
Значительное количество проса было найдено археологической экспедицией Кабардино-Балкарского НИИ при раскопках городища Нижний Джулат в 1962 г. Здесь было расчищено 15 цилиндрических ям. В некоторых из них обнаружены остатки проса, а на дне ямы № 12 оказались его обугленные комки.
Аналогичная картина наблюдалась И. М. Чеченовым в 1963 г.
во время раскопок аланского городища у с. Хамидия. В яме № 7 толщина слоя проса, перемешанного с землей, достигала 0,5 м по всей площади ямы (диаметр у дна 3 м). Всего же в 1963 г. на горо¬дище Хамидия было выявлено 27 ям и во многих из них имелись ос¬татки проса.
Популярность проса, видимо, объясняется не только традицией, по и практическими качествами этого злака. Наряду с кашей, из проса могли делать хлеб, варить крепкий напиток (бузу), просо — прекрасный корм для домашней птицы. Характерно, что в сохра-нившемся в Венгрии ясском глоссарии XV века рядом с пшеницей и ячменем значится просо, причем особо отмечено вареное просо — каша. В своих комментариях к публикации Ю. Немета В. И. Абаев замечает, что этимологически осетинское название проса «хог xwar» означает просто «пища», и это название могло применяться к тому злаку, который в данный период служил главной продовольственной культурой .
Пшеница в аланских памятниках X—XIII вв. встречается так¬же неоднократно. Зерна пшеницы обнаружены в 1953 г. в хозяйст¬венных ямах у станицы Змейской. Ценные находки сделаны кисло- водским краеведом Н. Н. Михайловым в 1958 г. около строящейся мебельной фабрики на левом берегу Подкумка. Здесь при земляных работах открыт аланский катакомбный могильник X—XII вв. и око¬ло него—поселение, вероятно, связанное с могильником.
Жилища представляли собой полуземлянки. В одном из них найдено «дупло дерева», в котором лежало около 2 кг зерна. Тогда же при нашем посредстве зерна были изучены в лаборатории ИА АН СССР А. В. Кирьяновым, установившим наличие пшеницы — двузернянки, овса и ячменя многорядного. По подсчетам Н. Н. Ми-хайлова, пшеница составляла 80% всего зерна.
Не менее интересные находки зерна сделаны О. В. Милорадович во время раскопок городища Верхний Джулат в 1961 г. У южной сте¬ны разрушенного дома XIII века расчищена яма, заполненная зем¬лей с большим количеством горелого зерна. Зерно (многорядный яч¬мень, пшеница, просо) оказалось и внутри лежавшего в яме сосуда.
В 1955 г. на городище Адиюх в сгоревшей корзинке Т. М. Минае-вой найдены зерна пшеницы и двухрядного пленчатого ячменя.
Последняя по времени находка зерен на территории историче¬ской Алании сделана в районе Кисловодска в 1965 г. Н. Н. Михай¬
ловым. Зерна найдены в жилищах типа полуземлянки у «Кольцо- горы», где расположено поселение VIII—X вв. Исследование их про-изведено в 1966 г. в кабинете истории земледелия ИА АН СССР Н. А. Кирьяновой и дало следующие результаты: пшеница мягкая — 276 зерен, оврс — 44 зерна, ячмень пленчатый — 17. зерен, рожь — 2 зерна, т. е. и здесь преобладали зерна пшеницы мягкой.
Для северокавказской экологической зоны мягкая пшеница ти-пична. По мнению специалистов, Кавказ является ее родиной . Реже встречаются зерна пшеницы твердой. Зерна ее пока обнаружены лишь на Донецком городище X—XIII вв. на реке Уде.
Из прочих зерновых культур мы можем говорить о ячмене (на-ходки Т. М. Минаевой, Н. Н. Михайлова и О. В. Милорадович), овсе (находка Н. Н. Михайлова) и ржи (находка Т. М. Минаевой и Н. Н. Михайлова). Возделывание двух первых культур не вызывает сомне-ния. Менее ясен вопрос о ржи. В адиюхской находке Т. М. Минаевой она представлена всего тремя зернами, что, по мнению автора публи-кации, свидетельствует о том, что в эту эпоху рожь еще не являлась культивируемым злаком и оказалась здесь в качестве сорняка .
Действительно, данная форма принадлежит к сорнополевой ржи, не ставшей еще культурой, и это склоняет нас в пользу вывода Т. М. Минаевой.
То же можно сказать и о находке Н. Н. Михайлова 1965 г. и керченской находке зерен 1946 г., исследованной И. И. Никишиным. Как отметил И. И. Никишин, эта находка явилась первым археоло-гическим свидетельством, подтверждающим гипотезу о вхождении ржи в культуру вместе с пшеницей и ячменем, среди которых она яв-лялась сорняком .
Подведем итоги по сказанному о зерновых культурах. Совер-шенно достоверно, что аланское земледелие знало культуры проса, пшеницы, ячменя и овса. Вопрос о культуре ржи требует дополни-тельного изучения. Достойно внимания, что указанный состав и удельный вес зерновых культур близко соответствует тому, что за-фиксировано у современных северокавказских народов историей и этнографией. Можно полагать, что это свидетельствует о глубоких

традициях северокавказского земледелия, уходящих в раннее сред-невековье.
Можно также высказать некоторые предположения о характере аланского земледелия в X—XIII вв. Само собой разумеется, что эти предположения следует рассматривать как предварительные и под-лежащие дальнейшей разработке и уточнению на более значитель¬ном материале. Нам известны некоторые почвообрабатывающие орудия алан и состав возделываемых культур. Рассматривая выше орудия, мы отметили весьма важный факт наличия тяжелого пахот¬ного орудия с массивным лемехом, череслом и колесным передком. Такой, совершенный для своего времени, плуг был предназначен для распахивания больших массивов и прежде всего — целинных и залеж-ных земель. Состав возделываемых культур не противоречит этому и вполне соответствует высокой земледельческой технике. Особый ин-терес представляет то обстоятельство, что в рассмотренных выше трех зерновых находках сорняковая примесь выявлена всего лишь один раз, причем представлена рожью, сопутствующей пшенице (находка Т. М. Минаевой). От общего числа найденных зерен этот сорняк со¬ставляет всего около 1%. В находках Н. Н. Михайлова и О. В. Мн- лорадович, насчитывавших тысячи зерен, сорняки не зафиксированы. По замечанию А. В. Кирьянова, «количественное соотношение зерна и семян сорных растений является показателем степени обработки почв, на которых возделывалась данная культура» .
При освоении целинных и залежных земель в первые годы в вы-сеянных хлебах сорных растений почти не бывает. В дальнейшем, когда эти земли превращаются в старопахотные, количество сорня¬ков быстро растет, достигая значительного процента. В той же статье А. В. Кирьянов приводит показательные для старопахотных земель цифры по Волжской Болгарии, где на 1000 зерен овса и ячменя при-ходится 160 семян сорняков, на 1000 зерен пшеницы — 80 сорняков, что характеризует очень большую засоренность.
Следовательно, имеющийся материал свидетельствует о том, что в X—XII вв. в Алании происходил процесс освоения новых и, надо полагать, крупных посевных площадей за счет целины и залежей. Развитие производительных сил равнинной Алании шло по липни экстенсивного земледелия за счет освоения новых плодородных зе-мель в плоскостных районах Предкавказья.
Однако было бы неверно все аланское земледелие сводить толь¬ко к освоению новых земель. Даже не имея прямых фактов, можно утверждать, что использовались и старопахотные земли. Все это вместе взятое и позволяло при наличии достаточно совершенной тех-ники получать крупные урожаи, превышавшие собственные потреб-ности в зерне и. дававшие возможность в отдельные годы вывозить его за пределы страны-
Какая система земледелия употреблялась в Алании? Дать до-статочно обоснованный ответ на этот вопрос трудно из-за фрагмен-тарности материалов. Можно предполагать, что в разных природных зонах этой многообразной по своим естественным условиям страны существовали разные системы и способы обработки земли. Но если иметь в виду основной сельскохозяйственный район Алании — пред-горно-равнинную зону — то наиболее вероятной представляется за-лежно-переложная система. На это указывает как наличие в арсе¬нале земледельца тяжелого высокопроизводительного плуга, так и сравнительная чистота посевов от сорняков. Состав возделывавших¬ся зерновых культур (просо, пшеница, ячмень) также подтверждает высказанное предположение. Наконец, ретроспективно нужно учи-тывать и то, что в земледелии современных народов Северного Кав-каза вплоть до XX века применялась залежно-переложная система земледелия. )
В предгорной и горной зонах, судя по всему, Существовало под-сечное и террасное земледелие с ежегодным использованием одних и тех же участков, но с применением простейших удобрений. Естест-венно, подсечное земледелие находило себе применение в лесистых районах, где необходимо было освобождать удобные по рельефу площади от деревьев. Подсека могла производиться как путем вы-рубки и выжигания леса, так и путем обдирания коры с деревьев (подсочивание), после чего деревья падали сами и затем сжигались. Такой способ подсеки зафиксирован в XIX веке у черкесов.
В качестве примера вероятного подсечного земледелия можно назвать Архызскую котловину в верховьях Большого Зеленчука. Эта котловина, обладающая прекрасными климатическими данными и расположенная на высоте около 1500 м над уровнем моря, имеет до 4 тысяч десятин полезной площади, удобной для земледелия . Все окружающие котловину хребты и значительная часть самой кот: ловины покрыты густым смешанным лесом. Споро-пыльцевой анализ, произведенный лабораторией гляциологии МГУ, показал наличие ле-сов здесь и в древности . Однако где-то в пределах X—XIII вв. лес¬
ной покров в котловине исчез, и она стала интенсивно эксплуати-роваться в качестве посевных площадей.
Следы земледелия (террасы, кучи камней, собранных при очист¬ке полей, оросительные каналы) отмечались здесь не раз. Наиболее полно их описал в 1940 г. К. М. Петролевич .
По прилегающим к подошве гор краям котловины разбросано несколько небольших земледельческих поселков, синхронных Ннжке- Архызскому городищу X—XIII вв. и в ряде случаев разрушенных лавинами. Нами насчитано четыре таких поселка на обоих берегах реки (не считая руин на «Церковной» поляне). Наличие здесь интен-сивного пахотного земледелия не подлежит сомнению, видимо, оно было призвано снабжать хлебом население крупного Ннжне-Архыз- ского города, расположенного в 35 км ниже по ущелью. Но все эго было возможно только при ликвидации лесного покрова в котловине, что могло быть осуществлено путем подсеки.
Очень интересные наблюдения в долине Загедан, прилегающей к истокам Большого Зеленчука, произвел С. В. Зонн. Протяженность долины 13—15 км, ширина 5—7 км. Лесные поляны, встречающиеся в долине, по заключению С. В. Зонна, являются образованиями вто-ричными, обязанными своим появлением человеку и производимой им выкорчевке лесов. Автор обращает внимание на то, что все по¬ляны приурочены к наиболее освещенным частям склонов .
Следы средневекового земледелия в совершенно сходных усю- виях были зафиксированы плодотворной по своим наблюдениям раз-ведочной экспедицией Карачаевского учительского и научно-иссле-довательского институтов под руководством К. М. Петролевич а в 1940 г. Эти следы обнаружены в долинах рек Марухи, Аксаута и Те- берды. В своем отчете К. М. Петролевич писал: «Все долины и сколь-ко-нибудь доступные ущелья использованы под самые интенсивные формы тогдашнего земледелия» .
Можно полагать, что и это остатки подсечного земледелия, про-цветавшего здесь в X—XIII вв. во время интенсивной жизни в верхнем Прикубанье, что документируется рядом археологических данных. Естественно допустить, что в более восточных горно-лесис¬тых районах Алании наблюдалась сходная картина.
Прямым фактическим подтверждением сказанного являются
орудия, применявшиеся в подсечном земледелии. Это массивные же¬лезные’ топоры с широким, опущенным вниз лезвием и овальным обухом с втулкой. Они не были оружием, во всяком случае их основ¬ное назначение не боевое. В настоящее время нам известны четыре таких топора, случайно обнаруженные в Кабардино-Пятигорье (рис. 4, 1—2), т. е. в лесистой зоне предгорий. Еще один топор, но иного типа (по форме близкий Т-образным боевым секирам), был найден в лесистой местности на речке Куве, впадающей в р. Уруп. Сейчас он хранится в школьном музее на хуторе Ильич Отрадненского рай¬она Краснодарского края. Массивность орудия, вмятины и зазуб¬рины на лезвии, оставшиеся от работы, позволяют причислить его к числу древосечных топоров, а развитые средневековые формы сви¬детельствуют о принадлежности топора скорее всего к интересующе¬му нас времени.